Верная жена князя Петра — сказки Корольковой Анны Николаевны  

Верная жена князя Петра - сказки Корольковой Анны Николаевны (2) В некотором царстве, в некотором государстве, старые люди говорят, в том, в котором мы живём, это было давным-давно, когда ещё княжество было. Вот были князья, два брата — Михаил Александрович и Петр Александрович. Старший брат Михаил был женатый. Жена у него была разумная, красивая, и жили они с Михаилом в любви и согласии. Часто князь Михаил отъезжал по своим делам, даже в другие земли ездил, а княгиня всегда была дома. Вот однажды князь уехал надолго, а к княгине кто-то стал ходить, какая-то неведомая сила. Сперва княгиня боялась, а потом стала разговаривать. И так это было долго. Приехал когда князь, видит — она очень похудела. Он спрашивает:

— Что ты? Что с тобой, али заболела?

Она говорит:

— Нет. Какая-то неведомая сила ко мне ходит, колдун ли или что, и при тебе ходит, только вы выходите, является какая-то неведомая сила, колдун ли или что, в виде мужчины влетает в окно и меня беспокоит, мне страшно.

А муж ей и говорит:

— А нельзя ли как его загубить?

— Да уж он больно великий и могучий.

— Ну, узнай, отчего он может умереть. Допытайся, чтоб он не узнал.

Вот является опять к ней неведомая сила, а она и говорит:

— Мне жаль вас, ведь муж дома, он может вас загубить.Верная жена князя Петра - сказки Корольковой Анны Николаевны

А нечистый и говорит:

— Нет, он меня не убьёт. Я могу погибнуть только от его родственника — от Петрова плеча да от булатного меча. А меч трудно достать, над ним сторожа стоят.

— Где же он, этот меч?

— Он в Девичьем монастыре, в стене заложенный, в городе Иерусалиме.

Он когда улетел, княгиня сказала князю. А он подумал:

— Не Петр, ли этот родственник? Он больно могучий, красивый, сильный.

Он позвал Петра и рассказал ему:

— Вот к моей жене летает нечистая сила, а убить её можете только вы булатным мечом, а меч закладен в стене в Девичьем монастыре.

Петр тут же закладывает коня и поехал в Иерусалим в Девичий монастырь.

Узнал, в какой он стене заложен, подкупил сторожей, пожертвовал им на монастырь пригоршни золота. Достали ему этот меч, он сел и поехал.

Приехал он с этим мечом и притаился в спальне у княгини. Только он появился, нечистая сила, а Петр ударил его наотмашь, как колдунов бьют, по шее. Так колдунья, чья голова покатилась под задние ворота, а кровь брызнула и всего обрызгала Петра.

Его, этого дьявола, убрали, всё примыли, пообтерли и тихо, спокойно стало в дому. Никто не беспокоит княгиню.

Через несколько дней, пять или шесть, появляются у Петра на руках, на лице прыщи. Они мокли, чесались, был страшный зуд, и вскоре покрылось все тело коростой. Куда, куда Петр ни обращался, всех врачей объездил по своему княжеству, никто не мог его излечить. Ну, некуда было деваться. У князя был старый-престарый слуга, он ему и говорит:

— Вы бы, князь, обратились к старухам, может кто бы и заговорил или залечил, раз доктора прямо отказались наотрез лечить.

Тогда Петр решился, запрягли карету четвёркой лошадей и поехали из села в село искать бабку, может, кто и вылечит. Проехали они день, два, три, приехали в одно село, спрашивают в крайней избе:

— Нет ли у вас такой бабушки, которая может лечить?

— Есть. Тут на нашей слободе спрашивайте, есть бабка-повитуха. Она и детей повивает, она и лечит, а звать ее Домна.

Едут по деревне, спрашивают. Нашли. Приходят к ней.

— Бабка Домна, вот князь заболел, доктора отказались.

— Где он?

— Да вот, в карете.

— Приведите его ко мне. Привели. Посмотрела бабка.

— Нет, это я не умею лечить, такую болезнь. Чай, уж она неизлечима.

Они и поехали дальше. Приезжают в другое село. Спрашивают. Им указывают.

— Старик есть, Афанасий Павлович, на дальней слободе, он лечит.

Поехали к нему. Приходят. Просят:

— Афанасий Павлович, не возьмётесь ли вылечить нашего князя, все доктора отказались.

— Нет, — говорит, — эту болезнь я лечить не умею. А вот я слышал, от нашего села верст тридцать есть шлях, поедете шляхом, приедете в село, а там есть девушка-красавица, два аршина коса, руки у ней не простые, а от перста до локтей золотые. Вы её попросите.

Слуга поблагодарил деда за совет и поехали в это село. Приезжают в это село, спрашивают.

— Да, — говорят, — есть такая девушка. Поедете дальше, там стоит хатка, до половины в землю провалилась, а окна и дверь на бок похилились. Она там живет. Девушка эта кое-кого вылечивает. Ну, она красавица, брови черные, волосы вьющиеся, как у барашка, лицо белое, грудь высокая, сама у матушки приспешница, у нас ее на селе семиделкой прозвали. Она может три дела сразу делать.

— Как же она так?

— Да так, одной ногой дитя в люльке качает, другой прялку вертит, под мышкой юрок держит, она нитки сучит, в фартуке клубок, а в руках у ней чулок, она вяжет. Это мы сами сколько раз видели своими глазами.

Ну и поехали. Они едут и глядят. И увидали. Вот она хатка, наполовину в землю провалилась, остановили лошадь, и пошел слуга к ней. Входит. — Здорово, красная девушка.

— Поди здорово, добрый человек.

— Не слыхали ли вы, князь Петр заболел?

— А где он?

— Да вон, в повозке.

— Позови, погляжу, какова болезнь у него. Князь когда вошёл, ему сразу стало тепло и

прекратился зуд, сразу полегчало. Когда он вошел, она сидела пряла лен. Она приподнялась, поглядела:

— Да, это вылечу, но с таким условием: как вылечу, чтоб ты меня взял замуж, а нет, я больше с вас ничего не возьму и лечить не буду.

Князь посмотрел на неё, и она полюбилась ему. Она показалась ему особо ласковой. Он сказал:

— Хорошо, как вылечишь, так женюсь на тебе.

Девушка взяла стаканчик, положила несколько корочек масла и катушек ртути, заставила князя это масло с ртутью смешать, пока ртуть вся не рассыплется в масле. Он масло с ртутью стирает, а она прядет. Подошла, посмотрела: «Нет, ещё растирайте, блестки видно».

Когда он смешал, что простым глазом не видно ртуть, она подошла к суднице и что-то ещё или влила, или всыпала. Он не заметил. Помешала, подала ему и сказала:

— Тут нельзя лечить, приедете домой, и вымойтесь теплой водой, всё смойте и сотрите, измажьте всю мазь, а один пупышек на животе оставьте, а стакан перешвырните через речку.

Что было сказано, Петр всё сделал, и через трое суток всё ссыпалось с него, как скорлупа, как, будто ничего и не было. Тут Петр стал думать, как тут быть — жениться ему или не жениться. Она ему понравилась страсть как, да будут ли придворные довольны, будут ли признавать её княгиней? И порешил он отослать ей подарки.

Двенадцать подвод нагрузил, наложил бархату, шелку, Манчестеру. Она, думает, будет рада, ведь бедная крестьянка. И письмо послал.

— Зачитайте ей, что я жениться не могу, как она мужицкого звания.

Привозят эти ей дары, входит к ней человек и говорит:

— Вот, девушка, привезли вам дары двенадцать подвод, что вашей душе угодно, за то, что вылечили князя Петра, а жениться на вас он не может. Вы девушка простая, крестьянская, а он князь.

Она говорит:

— А какая это разница — крестьянка с князем? Они должны быть два сердца, один дух.

— Да вот наш князь-батюшка учёный, а ты неучёная.

— Разве вы не знаете старую пословицу: «Учёных много, да умных мало». Скажи спасибо князю, но я ничего не возьму. Уговор дороже денег.

Они обернулись и повезли обоз обратно. Только повернули лошадей, а у князя поднялся зуд, и он начал болеть, и опять всё стало мокнуть. Как они приехали, а он такой же, как был, чуть не гнилой. Велел князь заложить карету, запрягли шесть лошадей и опять поехали к ней. Приехали к ней, князь сразу взял её за руку, упал на колени и говорит:

— Вы будете моей женой, а я на всю жизнь буду вам верным мужем. Только вылечи меня.

А она отвечает:

— А я буду на весь век верная тебе жена. Будем весь век жить, друг друга любить и при живе гроб закажем, когда помрем — вместе ляжем.

Он прямо сразу взял её и поехал с ней домой. Как вылечится — и сразу же за свадебку. Привез её в княжество. Через три дня был здоров, вылечился, приказал ей к венцу собираться. Отслужили молебен в Никоновском соборе, приняли венцы и стали жить-поживать в любви и согласии. Ефросинью Никитичну невзлюбили жёны придворных. Они шепчутся, перешёптываются и мужьям говорят:

— Не будем мы ей подчиняться, она — простая крестьянка.

— Да она хорошая, разумная.

— Что ж такого, что она хорошая, с хорошего лица воду не пить — это не полагается.

А мужья говорят:

— А ума-разума не купить, он не продаётся. Видите, какая она разумная.

А жены опять своё.

— А что же, ум впереди на тарелке несут? Мы не можем на неё глядеть, деревенщину.

Пошли мужья к князю, приходят и просят его:

— Князь ты наш, Петр-батюшка, пришли мы к вам с просьбой. Наши жёны никак не хотят видеть Ефросинью. Во дворце не хотят ей подчиняться, нельзя ли её увезти назад, где она была? Разве тебе не найдётся жена богатая, благородная, учёная, письменная. Что же? Она ведь крестьянка неучёная.

А Петр говорит:

— Не могу я ей это сказать, поговорите с ней сами.

Если она согласится, быть по-вашему.

Они обрадовались. Пришли к жёнам, говорят:

— Петр согласен, только, говорит, поговорите сами с ней.

Жёны обрадовались. Обдумали вечером собраться: «Все настряпаем, народ пригласим, нарядимся и позовём Петра с Ефросиньей». Все пляшут, веселятся, а потом окружили её и говорят:

— Милостивая наша княгиня, Ефросинья Никитична, в чем мы тебя будем просить, не откажи нам.

А она сказала:

— Не откажу вам, что вам нужно?

— Оставь наше княжество, уезжай в свою деревню и возьми что хочешь. А то нам обидно тебя княгиней звать. Ты роду деревенского, а мы благородные. А мы тебя наградим, чем ты пожелаешь.

Она говорит:

— Хорошо. Только вы мне дайте, что я попрошу.

— Хорошо, возьми, что хочешь.

— Не прошу я у вас злата-серебра, шелка-бархата, ничего не надо мне. Только отдайте мне князя Петра.

Они сказали:

— Да возьми, только чтоб не было тут тебя.

Пётр согласился, хотел набрать двенадцать подвод и ехать. А Ефросинья говорит:

— Не надо, Пётр, не бери ничего, запрягай одну подводу, поедем, поживём — наживём.

Запрягли они рабочую лошадь в рыдван, сели, поехали. Не отъехали пяти верст, как прискакал гонец и шумит князю Петру:

— Война началась, недруги идут. Малых и старых бьют, села и города жгут.

Бояры вперед заскакали и наказали:

— Батюшка ты наш, князь Пётр и княгиня Ефросинья, не бросайте нас при таком горе, недруги идут, малых и старых бьют, села и города жгут.

Петр не хотел ворочаться, а Ефросинья сказала:

— Этого делать нельзя. Родину никто не бросает.

Вернулись. Пётр собрал свою сильную дружину, пошли все: и малые, и старые, и мужики, и бабы, разбили врага наголову. И стали жить мирно, поживать. Уже старые стали, седые. Пётр заболел. Они еще с молодых лет договорились вместе помирать в один день и один час. Он лежал, болел, а она воздух вышивала. Он посылает к ней слугу в иную комнату:

— Скажите Ефросинье, что я вот-вот помираю. Она говорит:

— Скажите Петру, пусть подождет, я воздух вышиваю, тут немножко осталось, а то без меня никто не дошьёт.

Верный слуга пришёл, сказал Петру. Он повременил, а потом говорит:

— Поди, скажи Ефросинье — я преставлюсь. Из себя дыхну, а в себя не жду.

Слуга пошёл и говорит:

— Ефросинья Никитична, Пётр-батюшка уже проставляется.

Ефросинья встала, иголочку в воздух воткнула и шелком обмотала. Положила на стол и пошла. Подошла, поклонилась в пояс:

— Ну, Пётр, я готова.

Легла рядом, и померли они. Все об них жаловали. Пётр завещал, чтобы их в одном гробу хоронить, а бояре сделали два гроба, рядом поставили в церкви. Утром приходят, а они в одном гробу, а этот порожний. До двух раз так было, а в третий преосвященный сказал:

— Значит, этому так быть.

Велел сделать гроб широкий, положили их рядом и похоронили. А на их могиле черемуху посадили. Эта черемушка растёт и цветёт и посейчас.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*